Книга «Суд присяжных: Последний шанс Фемиды» наконец-то обрела свою бумажно-печатную форму.

Некоторое время назад, между участниками Праворуба состоялась достаточно острая и эмоциональная дискуссия (ссылку давать не буду, поскольку она была ну уж Очень эмоциональная) в ходе которой мой полемический противник заявил примерно следующее:
«…Вы, наверное, не поняли, что данное интервью, да и все публикации, включая комментарии, проходят проверку в журналах, в отличии от комментариев и публикаций Праворуба!? Если Вы такие «крученные» юристы (адвокаты) напишите публикации не здесь (без ред. совета), а в каком-либо авторитетном журнале, где есть ред. совет (состоящий из ученых-правоведов, ведущих юристов РФ). Или Вам слабо?(giggle) У Вас (юристов, адвокатов) у каждого есть не менее 10 публикаций, которые никому не нужны, никто их никогда не будет применять, цитировать и так далее.»

Поскольку предыдущий текст о моей практике работы с запросами вызвал некоторый интерес, продолжаю делиться опытом.

Уголовный кодекс надо чтить. Поэтому, если Вы меня спросите, сколько в этой истории правды, я отвечу: «Ровно столько, сколько требуется, чтобы не вступать в конфликт с законом и профессиональной этикой»...

Я неоднократно говорил, и еще не раз повторю, что самое страшное для работников правоохранительных органов — это возникновение нестандартной ситуации. Даже если какой-то конкретный следователь или оперативник смог сохранить творческий подход (столь необходимый при таких обстоятельствах), то воевать ему придется не только с адвокатом, но и с многочисленными приказами и инструкциями, порожденными бюрократической машиной. А это бывает похуже Падвы и Резника вместе взятых… Сотрудники правоохранительных органов — пленники инструкций, циркуляров, приказов и, в конечном счете, обстоятельств.